Главная » Инвестиции » Что невиданного покажет Большой в новом балете «Анна Каренина»

Что невиданного покажет Большой в новом балете «Анна Каренина»

Способность успешных людей испытывать чувства такой силы, чтоб влюбиться без памяти, погубить свои карьеры и репутации, сгореть от страсти  вызывает неуемное человеческое любопытство, независимо от политических и экономических ситуаций, международной обстановки и научно-технического прогресса. Аристократический мир рухнул, социальная роль женщины принципиально изменилось, церковные браки сменили гражданские, бракоразводные процессы стали нормой жизни, вместо балов знакомятся в Tinder — ландшафт романа Толстого исчез — а история Анны Карениной никуда не делась. Способность Анны Карениной генерить страсть, выражаясь современным разговорным языком, — такой же феномен, как, например, батарейка, заряжающая айфон за 30 секунд, стартап Абрамовича. Чем рациональнее время, тем дороже настоящие  чувства.  Как в начале романа подметил Толстой, «все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему», так каждая постановка «Анны Карениной» дает новую версию ответа, каково это полюбить так страстно, чтобы умереть от любви.

Поддержать новую работу Джона Ноймайера в Большом выстроилась очередь из спонсоров и меценатов: компании «Северсталь» и ювелирно-часового дома Cartier ( компания давно приятельствует с театром, реставрировала старинную мебель, приглашала Монику Белуччи на открытие и устраивала ужин в честь 80-летия Майи Плисецкой, но выдать денег на балет — €100 000 стандартная плата за право быть спонсором спектакля — решилась в первый раз) до Андрея Костина, который пожертвовал на постановку свои личные средства.

Что нового расскажет хореограф Джон Ноймаейр  об Анне Карениной

В Москве у Джона Ноймайера репутация гениального интерпретатора русской классики. До «Анны Карениной» в Большом на сцене музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко шли его балеты «Чайка» по Чехову и «Татьяна» по Пушкину.

О том, чем его заинтересовал роман Толстого в наше время, Джон Ноймайер рассказал на своем творческом вечере в театральном музее имени Бахрушина за несколько дней до премьеры, убежав со световой репетиции (Джон Ноймайер — не только хореограф-постановщик балета, но и автор либретто, сценографии, художник по костюмам  и создатель концепции светового оформления). Ноймайер, литературовед по образованию, напомнил, что никогда не инсценирует литературные произведения буквально, а исследует круг авторских идей в контексте времени, а потом, опираясь на собственные впечатления, сам моделирует ситуации на тему сюжета романа. Так, рассказал хореограф, посмотрев «Чайку» Андреа Брет в театре «Шаубюне», он понял, что в пьеса Чехова — это треугольник отношений «любовь-жизнь-театр», и поставил свою «Чайку», превратив Треплева в хореографа-модерниста, Аркадину — в балерину классического балета, а Тригорина — в хореографа-академиста.

Рассуждая об «Анне Карениной», Ноймайер обратил внимание на то, что в романе Толстой описывает актуальные, современные ему события. Например, в финале Вронский уезжает на сербско-турецкую войну, которая началась в 1876 году, то есть во время создания первых глав романа  в 1873 году, ни о какой войне еще речь не шла. Пользуясь приемом Толстого, создатель балета перенес свою «Анну Каренину» в наше время. Поэтому паровоз — только игрушечный, в руках у Сережи, зато Кити и Левин носят клетчатые рубашки канадских лесорубов и ездят по сцене Большого на тракторе, а Вронский вместо скачек играет в лакросс.

Выбирая музыку к балету, хореограф сделал ставку на Чайковского, добавив Альфреда Шнитке ( все откровенные, сексуальные сцены идут под Шнитке) и Кэта Стивенса, взявшего имя Юсуф Ислам после перехода в ислам. По мнению Ноймайера, его духовные искания близки поискам смысла в жизни Константина Левина. 

 В «Анне Карениной» хореографа Ноймайера нет правых и виноватых: «Герои могут прекрасными людьми и одновременно совершать чудовищные поступки. Ведь даже Орфей оглянулся в подземном царстве, спустившись за Эвридикой».