Главная » Бизнес » Китайский берег. Как программа рыбного импортозамещения уплыла за горизонт

Китайский берег. Как программа рыбного импортозамещения уплыла за горизонт

Снова снизилось среднедушевое потребление рыбы в России. Официальную статистику от Росстата представят только летом, но уже очевидно, что до рекомендованных Минздравом 22 кг рыбы в год расстояние как до Луны. На фоне этого прозвучавшие на коллегии классические мантры рыбодобытчиков и их лоббистов о необходимости сохранить исторический принцип распределения квот на вылов еще на 15 лет, простому обывателю оптимизма не прибавляли.

Да, реформы в отрасли объективно идут, причем по всем фронтам. Старые советские рыбзаводы привели в порядок, рыбоохрану технически модернизируют, с пограничниками отладили контакты и вообще научились оперативно реагировать на текущие вызовы. Другой вопрос, что по темпу все эти реформы существенно отстают от реальной рыночной ситуации, с каждым годом снижающей доступность для населения того же минтая, трески, сельди, горбуши.

Случился на коллегии, правда, такой отрадный факт, как подписание соглашения, пусть и рамочного, между Росрыболовством и X5 Retail Group, согласно которому сети будут помогать рыбакам в раскрутке, транспортировке и контроле над качеством продукции. В частности, ритейлеры готовы выставлять целый ряд рыбных позиций по 199 рублей за кг, то есть даже ниже себестоимости. Это так называемый «индекс курицы». Он позволит дикой морской рыбе конкурировать с бройлерной курятиной, которая наряду со свининой и вытесняет натуральную рыбу из рациона россиян. Рост потребления курятины со свининой составил 8 кг за последние 3 года. Непонятно только, почему фактическое и взаимовыгодное взаимодействие регулятора с сетями началось лишь сейчас, а не на пике реального импортозамещения 2 года назад.

«Индекс курицы» и китайская угроза

Понятно, что лучше поздно, чем никогда, но рыбные прилавки тем временем снова становятся заложниками ползучей импортной экспансии со стороны китайских и вьетнамских аквафермеров. Но если про потенциальные риски теляпии и пангасиуса, которых выращивают в лужах рисовых полей вместе с самим рисом, многие потребители хотя бы слышали, но вот импорт филе китайской трески, зачастую выдаваемой за мурманскую, для многих может стать откровением. Но пангасиус и теляпия стоят в опте от 160 рублей за кг, а в рознице конкурентоспособны с курицей, и покупатель закрывает глаза на то, чем их там кормили в Поднебесной. Ценовой фактор превалирует над качеством.

Российская аквакультура хоть и прибавила в росте на 7% в прошлом году, но пока способна только обеспечивать карпами магазины шаговой доступности на уровне города, или, максимум, региона. Ну и поставлять мелкими партиями осетрину в местные рестораны, что уже отрадно.

А вот в плане черной икры осетроводы на коллегии фактически расписались в собственном поражении от китайцев, не вызвав при этом особого сочувствия, поскольку сами работают не на российского потребителя, а на Европу, где бренд «Russian Caviar» еще не пишут иероглифами. Самое парадоксальное в этой ситуации, что некоторые российские производители икры сами закупают ее у китайцев и фасуют в свои банки. Хотя по тому обилию банок с черной икрой, которая продается и легально, и из-под полы, уже довольно трудно разобраться, где какая.

Вопрос с маркировкой черной и красной икры в правительстве отложили в долгий ящик. В стране просто нет такого количества специалистов и лабораторий, чтобы безошибочно отличать аквакульутрную осетровую икру от браконьерской, да еще и определять страну-производителя. Есть сильная лаборатория во ВНИРО, головном НИИ Росрыболовства плюс несколько лабораторий в бассейновых управлениях, но их мощностей явно не хватит, чтобы быстро анализировать весь объем икорного рынка. Красную икру добросовестные производители и так маркируют, например, покупатели рыбных супермаркетов «Рыбсеть» еще с 2016-го года обращают внимание на наклейку с указанием вида рыбы.

Эффект от инвестиционных квот станет заметен потребителю не раньше 2023 года. Первый этап приема заявок уже прошел, и оценивать его можно двояко. С одной стороны, рыбодобытчики продемонстрировали интерес к строительству крупнотоннажных траулеров-процессоров и рыбоперерабатывающих заводов. С другой стороны, на стртоительство малого флота было подано всего 4 заявки. Малый флот нужен главным образом для добычи пресноводной рыбы в реках и озерах, а также во внутренних морях типа Черного и Каспийского. Здесь есть очевидный резерв. Ежегодно мы ловим всего 500 тысяч тонн щуки, судака, леща, окуня и прочей пресноводной вкусной живности, притом, что рекомендованный объем вылова по стране составляет 1,7 млн тонн. Но ловить их нечем. Средний возраст добывающих судов — 30 лет. Если не стимулировать строительство, то ситуация может стать критической.

«Мощность флота все отчетливее становится узким местом для опережающего развития. Высокая потребность в обновлении малотоннажного флота есть практически повсеместно на всех бассейнах, в том числе и на пресноводных. По нашим оценкам, это не менее 50-70 судов», — отметил руководитель ведомства Илья Шестаков.

Рывок для рынка

Путь от рыбного сырьевого придатка до высокотехнологической рыболовной державы не может быть пройден в одночасье за 2-3 года, это понятно всем. Другой вопрос, – какие эффективные практические шаги необходимо для этого сделать. Пример для подражания на Коллегии наглядно показали. Это Исландия, где выловленная треска стоит $15 за кг, а после глубокой переработки уже все $85. Отходы не превышают 5%, используется все, включая рыбьи головы, хвосты, кости, плавники. Исландцы из трески делают не только филе и фарш, но и рыбий жир, муку, синтезируют лекарственные и косметологические препараты премиум-сегмента.

А что у нас? Представители Федерального собрания, Общественной палаты и других властных структур на коллегии часто упоминали слово «рывок», видимо, позаимствовав его из послания президента страны, где оно часто приводилось. Рывок предполагалось сделать во всем, причем иногда эта решимость вызывала у слушателей ироничную улыбку. В одной из презентаций, например, рекомендовалось сделать рывок в плане увеличения продолжительности жизни в стране. Сразу представлялся морщинистый, убеленный сединой рыбак, как у Хемингуэя, который совершает мощный рывок по побережью, завидев вдалеке характерную старуху с косой.

А вот реальный рывок, вернее, прорыв, может скоро произойти в болезненном вопросе вылова крабов. В болезненном для добытчиков, поскольку для большинства потребителей краб и так уже является лакшери-продуктом по розничной цене от 4 000 рублей за мясо первой фаланги. Руководитель Росрыболовства четко дал понять, что простого пролонгирования квот на добычу краба не будет. Вариантов два: либо будут проводиться крабовые аукционы, либо часть крабовых квот перераспределят и сделают инвестиционными, то есть выдаваться они будут только под строительство новых судов, причем на российских верфях.

Первый вариант существенно облегчит кошелек крабодобытчиков, но однократно, после чего их оставят наедине с крабом на ближайшие 15 лет. Даже если выставить на аукцион 50% квот, то в федеральный бюджет можно выручить порядка 80 млрд рублей. Второй вариант напрямую государству денег не принесет, но позволит построить в России 40 среднетоннажных добывающих судов. Эту цифру озвучил министр сельского хозяйства Александр Ткачев. Утверждать окончательный вариант будет правительство, но в любом случае, одновременно эти механизмы работать не будут. Так что добытчики краба и их лоббисты временно взяли паузу на лихорадочную калькуляцию убытков. По тому, какой вариант они начнут страстно критиковать в ближайшее время, можно будет понять, что он для них наиболее затратен.

Корейские и китайские гурманы, в свою очередь, тоже в напряжении. От их покупательной способности будет зависеть цена на краба на мировом рынке. Российский же покупатель далек от таких волнений, ему сегодня опять предстоит выбирать между русским бройлером и вьетнамской теляпией.  

Читайте также

Ползком из России: почему в нашей стране не едят крабов
Как рыбак к президенту ходил, или Почему дальневосточная рыба стоит 300 рублей